Я была раздражена с первых минут посадки. Женщина в моем кресле вела себя так, словно весь самолет должен был подстроиться под нее. Мне пришлось несколько раз повторить, что место мое, прежде чем она со вздохом сдвинулась к окну.
Но уже в воздухе она сняла очки, и я увидела лицо человека, который не спал всю ночь. Она тихо извинилась и призналась, что летит из больницы: ее мать перенесла инсульт, а утром сестра позвонила и сказала, что времени почти не осталось. Ей было стыдно за свое поведение, но она просто не выдерживала ни людей, ни собственных мыслей.
Мы проговорили почти весь полет. Я отдала ей бутылку воды, а она вдруг расплакалась так, будто держалась из последних сил. Когда мы приземлились, она снова попросила прощения и сказала, что мой резкий ответ отрезвил ее сильнее любого замечания. Иногда за чужой грубостью действительно прячется не высокомерие, а чья-то сломанная ночь.
