Одна женщина пришла в отдел соцпомощи за пособием. В коридоре было тесно и шумно, бумаги шуршали, кто-то ждал своей очереди, кто-то спорил с уставшим сотрудником, а она стояла спокойно, будто заранее знала: сейчас ее спросят все, что обычно спрашивают в таких местах.
Сотрудник посмотрел на нее, взял анкету и начал с самого простого:
— Сколько у вас детей?
— Десять, — спокойно ответила женщина.
Он поднял глаза, удивился, но тут же продолжил, уже готовясь записывать имена одно за другим:
— А как их зовут?
Женщина даже не улыбнулась. Будто в этом не было ничего необычного, она перечислила имена спокойно, размеренно, без паузы между словами:
— Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. Лерой. И Лерой.
Сотрудник растерянно заморгал.
— Подождите… все десять детей действительно зовут Лерой?
— Да, — кивнула она, как будто речь шла о самом обычном деле на свете.
— Но как же вы зовете их, если хотите, чтобы они вошли с улицы? — спросил он, уже не скрывая удивления.
Женщина ответила без тени сомнения:
— Очень просто. Я кричу: «Лерой!» — и они все сразу бегут домой.
Он хмыкнул, представив эту картину, и задал следующий вопрос:
— А если нужно позвать их всех к ужину?
— Тогда я снова говорю: «Лерой, иди ужинать!» — и все садятся за стол.
Сотрудник помолчал, переваривая услышанное. В этой странной семейной логике было что-то почти невероятное: никакой путаницы для матери не существовало, пока слово находило нужный смысл в ее доме. Но один вопрос все же оставался.
— Хорошо. А что делать, если вам нужен только один из них? Как понять, кого именно вы зовете?
Женщина посмотрела на него так, будто ответ был очевиден с самого начала, и сказала:
— О, это совсем легко. Тогда я просто обращаюсь к ним по фамилии.
И в этот момент вся уверенность сотрудника рассыпалась в одну секунду: он ожидал долгого объяснения, а получил короткую, безупречно спокойную шутку, в которой мать десятерых детей оказалась гораздо практичнее всех его форм и инструкций.